dm_kalashnikov (dm_kalashnikov) wrote,
dm_kalashnikov
dm_kalashnikov

Впусти в себя Запад

Как это происходит в деталях.


Представьте себе следующую ситуацию - возьмём какую-нибудь европейскую страну начала шестидесятых. Любую страну. Желательно, для наглядности, покондовее, попатриархальнее. Скажем, Испанию. Представим себе жизнь испанского подростка тех лет. Круг его интересов, католическую школу, таких же, как он, чумазых друзей, футбол после уроков, церковь по выходным, исповедь, непререкаемый авторитет отца, ну и так далее... Очевидно, что у него, как и у всякого подростка в мире, есть какие-то кумиры. Дебил-переросток с соседней улицы, тайком показывающий мальчишкам свою наваху, какой-то футболист местного клуба, какой-то тореро в расшитой золотом жилетке, может быть даже и какой-нибудь испанский эстрадный певец или певичка. Этакая вертлявая реплика Лолиты Торрес. В его подростковом сознании довлеет испанский мир. Мир этот кристально ясен и говорит со своими обитателями на испанском языке. Другие страны, включая старую и добрую Англию, существуют лишь на задворках его испанского сознания, это что-то глубоко вторичное по отношению к каждому элементу окружающей его реальности. Нелишним будет упомянуть, что Испания начала шестидесятых, в которой живёт наш подросток, - это самая настоящая фашистская страна, в которой железной десницей правит диктатор Франко. Испания - это страна, где всё схвачено.

И вот, начиная с 1964 года, страну, начиная со столицы, а потом и далее, по всем испанским городам и весям, захлёстывает волна битломании. Спасу от этого нет никакого, так как сбившаяся в кучу и ощетинившаяся против "русских" послевоенная Европа представляет собой единое информационное пространство. И вот наш испанский мальчик начинает слушать местное радио, которое он раньше слушал вполуха, в воскресенье, после церкви, он выпрашивает у матери сколько-то там песет "на мороженное", бежит в магазинчик, торгующий пластинками и покупает первую в своей жизни эстрадную пластинку, сингл, сорокапятку, с такими непривычными, играющими небывалую, чужую музыку, "жуками". Вот наш мальчик делится своими впечатлениями с одноклассниками и неожиданно обнаруживает, что и они уже слышали эту песенку, и им она нравится именно своей необычностью и полузапретностью, так как нашему мальчику и его друзьям ясно, что ни священник, ни родители этого "сумбура вместо музыки" никак не одобрят. Школьники начинают следить за жизнью своих новых кумиров, они отращивают себе такие же причёски, они вырывают из журналов страницы с фотографиями знаменитостей, они увешивают стены своей комнаты красочными плакатами, отец, обнаруживший по доносу младшей сестрёнки всё это безобразие, с криком рвёт и топчет бумажное великолепие, лишь усиливая тайную, но уже неодолимую страсть. Школьники щеголяют невесть как ставшими им известными подробностями из жизни звёзд, в классе появляются свои мученники за идею, остракизму подвергаются те, кто ко всей этой чепухе равнодушен, мальчишки забывают и футболиста, и тореро, и Лолиту Торрес... Более того, поскольку они хотят знать, о чём там говорится в песенках, которые уже вовсю крутятся по радио, они начинают старательно переводить эти песенки со словарём, они, пыхтя, ХОТЯ ИХ НИКТО НЕ ЗАСТАВЛЯЕТ, учат английский, они начинают щеголять друг перед другом английскими словечками, они волей неволей впускают Англию в себя. Англия становится частью их испанского мира.

Александров "Старая и недобрая Англия" Part Eight. Allegro molto"

Это была околомузыкальная культура. Теперь о литературе.

Просто литератор, пишущий книгу о ком-то или о чём-то, тем самым делает рекламу (или, наоборот, антирекламу) этому кому-то или чему-то. Но даже антиреклама может быть способом привлечения внимания. Дальнейшее уже зависит от самого предмета интереса: если он привлекателен, то он останется таковым даже в том случае, если на него собрались поглазеть как на интересное уродство. Литература (как, впрочем, и любой другой род искусства) — это средство, позволяющее инвестировать внимание и время (оно же — деньги) читателей в определённые объекты. То, что некоторые из них «не существуют на самом деле», ничего не меняет: инвестированное внимание никуда не девается, и находит себе объект приложения, даже тогда, когда на это трудно рассчитывать. Например, «толкиеновский» бизнес (сначала издания и переиздания книг самого Профессора, потом сопутствующей литературы, потом, с появлением толкиеновских клубов и обществ — организационных расходов) всё время наращивал обороты, пока дело не увенчалось известным фильмом и объявлением Новой Зеландии «истинным Средиземьем». Можно прикинуть годовой бюджет Средиземья — он, наверное, сравним с бюджетом какого-нибудь (не самого бедного) африканского государства.
Главный капитал, которым обладает человек, народ, или государство — это симпатии к себе. В этом смысле Дюма или Бальзак сделали для Франции не меньше, чем Наполеон или де Голль: они завоевали для Франции сердца и умы многочисленных читателей, что в конечном итоге оказалось важнее военных побед.
Так вот. Европейцы всегда предпочитали изображать Россию не только и не столько чем-то «ужасным и опасным» (ужасное и опасное может кого-то и привлечь), сколько чем-то отвратительным, невыразимо гадким, и потому — неудобоописуемым.
Тем более, никакой работы с «русским материалом» на уровне мифологии вестись не могло: любая мифология, если копнуть достаточно глубоко, оказывается привлекательной. Поэтому обращение к ней всегда работает на того, чья эта мифология.
Теперь можно охарактеризовать деятельность тех литераторов, которые пишут (по-русски) про «остров Авалон», эльфов и драконов. Это есть не что иное, как систематическое инвестирование внимания русских читателей в чужую культуру. Это можно сравнить с банальным вывозом капитала. Каждый очередной том про эльфов и короля Артура, написанный «без дураков», всерьёз и с пафосом — это внимание, ум, фантазия и «жар души» русских людей, вывезенные на Запад, к «заветным берегам».
Нельзя сказать, чтобы этого никто не принимал в расчёт. Отнюдь нет. «Там» распространение западных стандартов (в том числе в нестандартных областях) давно уже является неотъемлемой частью Большой Политики.


Константин Крылов "Рассуждение о русской фэнтези"

Так вот.
Ведь многие из нас читают западную литературу, смотрят западные фильмы и сериалы, слушают западную музыку. Знаем как это приятно сидеть в кафешках и болтать вечера на пролёт. Что вот это вот модно, а это не прогрессивно. Какие вопросы можно задавать, какие нет. Это всё мы видели в кино, как надо себя вести, как одеваться, как реагировать на те или иные события. То есть мы сами постепенно помещаем себе в голову эту матрицу западного образа жизни. Надеваем на себя эти интеллектуальные очки с линзами, через которые и смотрим на всё происходящее вокруг. Впускаем Запад в себя.   И при этом мало кто задумывается о том, что нам вкладывают в голову идеи как в том недавнем фильме "Начало". Мы превращаемся в биороботов, нас начинают программировать почти с самого рождения. Но что мы можем сделать?
Tags: запад, психология
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 68 comments